Ласковыми шажками
Сны на ресницах прыгали.
Ангелы пахнут ромашками,
Солнечным персиком, липами…

Чем примечательны эти макеты? Верно: автор слогана — ваш покорный слуга.

ЗЫ. Что за старомодная дребедень это выражение «ваш покорный слуга»? Хуже только «Автор слогана — я».

Диктор:

Встречаются три друга-унитаза:

I унитаз:

— Привет, друзья! Как стулья у хозяев?

II унитаз:

— Мой — жадина: грозится много, да не даст ни капли!

III унитаз:

— А мой расстроен чем-то постоянно…

I унитаз:

— А мне, друзья, всех более везет. Хозяин мой чудесный Linex пьет и обо мне заботится исправно!

2002 или 2003 год, рекламное агентство NFQ, вариант радиоролика для препарата Linex.  Не показывалось клиенту.

Никита Михалков (естественно, под влиянием усов) желает получать деньги из чистых DVD.
По непроверенной информации, в следующий раз усы замахнутся на бельевые прищепки!

Никита, сбрей усы!

Акция «Никита, сбрей усы» продолжается!

Музыка — всегда рассказ без слов. И не просто рассказ, но и модель отношения к сказанному.

Назначение пенитенциарной системы (тюрем, проще говоря) — «исправлять» заблудших: исправлять модель отношения к миру.

Если бы я был начальником Солнечной системы, я бы полностью запретил исполнение в тюрьмах шансона и популярной музыки и ввел обязательное и очень частое прослушивание классических произведений.

После таких нововведений народ, скорее всего, переименовал бы тюрьмы в «музыкальные школы» — пусть так.

Вместе с тем, я исключил бы такое понятие, как «срок заключения». Если тщательная проверка на детекторе лжи подтверждает, что испытуемый получает высокое волнение от «классики», он немедленно покидает «музыкальную школу».

*

Я думаю, что речь и музыка — родные брат и сестра.
С связанной «аппаратной» частью в нашей голове и с последовательным историческим происхождением (брат появился чуть раньше).
Думаю, что для «неговорящих» животных (возможно, и детей?) музыка — лишь набор звуков.

*

В 1933 г. у французского композитора Мориса Равеля появились симптомы локальной мозговой дегенерации — заболевания, сопровождающегося атрофией отдельных участков мозговой ткани. Мыслительные способности композитора не пострадали: он помнил свои старые произведения и хорошо играл гаммы. Но сочинять музыку не мог. Говоря о своей предполагаемой опере «Жанна д’Арк», Равель признавался: «Опера у меня в голове, я слышу ее, но никогда не напишу. Все кончено. Сочинять музыку я больше не в состоянии». Он умер спустя четыре года после неудачной нейрохирургической операции. История его болезни породила среди ученых представление, что головной мозг лишен специализированного центра музыки.

Гипотезу подтвердил случай другого известного музыканта. После перенесенного в 1953 г. инсульта русский композитор Виссарион Шебалин оказался парализован и перестал понимать речь, но до самой смерти, последовавшей через 10 лет, сохранил способность к сочинительству. Таким образом, предположение о независимой переработке музыкальной и речевой информации оказалось верным. Впрочем, более поздние исследования внесли коррективы, связанные с двумя общими особенностями музыки и языка: обе психические функции являются средством общения и обладают синтаксисом — набором правил, определяющих надлежащее соединение элементов (нот и слов, соответственно). По мнению Анирудха Патела (Aniruddh D. Patel) из Института нейробиологии в Сан-Диего, исследования, проведенные методами нейровизуализации, указывают на то, что правильную конструкцию языкового и музыкального синтаксисов обеспечивает участок фронтальной (лобной) коры, а другие отделы мозга отвечают за переработку связанных с ним компонентов языка и музыки.

отсюда